Меню Рубрики

Они на масленице жирной любили русские блины

Евгений Онегин (6 стр.)

Задумчивость, ее подруга
От самых колыбельных дней,
Теченье сельского досуга
Мечтами украшала ей.
Ее изнеженные пальцы
Не знали игл; склонясь на пяльцы,
Узором шелковым она
Не оживляла полотна.
Охоты властвовать примета,
С послушной куклою дитя
Приготовляется шутя
К приличию, закону света,
И важно повторяет ей
Уроки маменьки своей.

XXVII.

Но куклы даже в эти годы
Татьяна в руки не брала;
Про вести города, про моды
Беседы с нею не вела.
И были детские проказы
Ей чужды: страшные рассказы
Зимою в темноте ночей
Пленяли больше сердце ей.
Когда же няня собирала
Для Ольги на широкий луг
Всех маленьких ее подруг,
Она в горелки не играла,
Ей скучен был и звонкий смех,
И шум их ветреных утех.

XXVIII.

Она любила на балконе
Предупреждать зари восход,
Когда на бледном небосклоне
Звезд исчезает хоровод,
И тихо край земли светлеет,
И, вестник утра, ветер веет,
И всходит постепенно день.
Зимой, когда ночная тень
Полмиром доле обладает,
И доле в праздной тишине,
При отуманенной луне,
Восток ленивый почивает,
В привычный час пробуждена
Вставала при свечах она.

Ей рано нравились романы;
Они ей заменяли всё;
Она влюблялася в обманы
И Ричардсона и Руссо.
Отец ее был добрый малый,
В прошедшем веке запоздалый;
Но в книгах не видал вреда;
Он, не читая никогда,
Их почитал пустой игрушкой
И не заботился о том,
Какой у дочки тайный том
Дремал до утра под подушкой.
Жена ж его была сама
От Ричардсона без ума.

Она любила Ричардсона
Не потому, чтобы прочла,
Не потому, чтоб Грандисона
Она Ловласу предпочла;
Но в старину княжна Алина,
Ее московская кузина,
Твердила часто ей об них.
В то время был еще жених
Ее супруг, но по неволе;
Она вздыхала о другом,
Который сердцем и умом
Ей нравился гораздо боле:
Сей Грандисон был славный франт,
Игрок и гвардии сержант.

Как он, она была одета
Всегда по моде и к лицу;
Но, не спросясь ее совета,
Девицу повезли к венцу.
И, чтоб ее рассеять горе,
Разумный муж уехал вскоре
В свою деревню, где она,
Бог знает кем окружена,
Рвалась и плакала сначала,
С супругом чуть не развелась;
Потом хозяйством занялась,
Привыкла и довольна стала.
Привычка свыше нам дана:
Замена счастию она.

XXXII.

Привычка усладила горе,
Не отразимое ничем;
Открытие большое вскоре
Ее утешило совсем:
Она меж делом и досугом
Открыла тайну, как супругом
Самодержавно управлять,
И всё тогда пошло на стать.
Она езжала по работам,
Солила на зиму грибы,
Вела расходы, брила лбы,
Ходила в баню по субботам,
Служанок била осердясь —
Всё это мужа не спросясь.

XXXIII.

Бывало, писывала кровью
Она в альбомы нежных дев,
Звала Полиною Прасковью
И говорила нараспев,
Корсет носила очень узкий,
И русский Н, как N французский,
Произносить умела в нос;
Но скоро всё перевелось;
Корсет, альбом, княжну Алину,
Стишков чувствительных тетрадь
Она забыла; стала звать
Акулькой прежнюю Селину
И обновила наконец
На вате шлафор и чепец.

XXXIV.

Но муж любил ее сердечно,
В ее затеи не входил,
Во всем ей веровал беспечно,
А сам в халате ел и пил;
Покойно жизнь его катилась;
Под вечер иногда сходилась
Соседей добрая семья,
Нецеремонные друзья,
И потужить, и позлословить,
И посмеяться кой о чем.
Проходит время; между тем
Прикажут Ольге чай готовить,
Там ужин, там и спать пора,
И гости едут со двора.

Они хранили в жизни мирной
Привычки милой старины;
У них на масленице жирной
Водились русские блины;
Два раза в год они говели;
Любили круглые качели,
Подблюдны песни, хоровод;
В день Троицын, когда народ
Зевая слушает молебен,
Умильно на пучок зари
Они роняли слезки три;
Им квас как воздух был потребен,
И за столом у них гостям
Носили блюда по чинам.

XXXVI.

И так они старели оба.
И отворились наконец
Перед супругом двери гроба,
И новый он приял венец.
Он умер в час перед обедом,
Оплаканный своим соседом,
Детьми и верною женой
Чистосердечней, чем иной.
Он был простой и добрый барин,
И там, где прах его лежит,
Надгробный памятник гласит:
Смиренный грешник, Дмитрий Ларин,
Господний раб и бригадир,
Под камнем сим вкушает мир.

XXXVII.

Своим пенатам возвращенный,
Владимир Ленский посетил
Соседа памятник смиренный,
И вздох он пеплу посвятил;
И долго сердцу грустно было.
«Poor Yorick! — молвил он уныло, —
Он на руках меня держал.
Как часто в детстве я играл
Его Очаковской медалью!
Он Ольгу прочил за меня,
Он говорил: дождусь ли дня. «
И, полный искренней печалью,
Владимир тут же начертал
Ему надгробный мадригал.

Читайте так же:  Пирог с вареньем из абрикос в мультиварке

XXXVIII.

И там же надписью печальной
Отца и матери, в слезах,
Почтил он прах патриархальный…
Увы! на жизненных браздах
Мгновенной жатвой поколенья,
По тайной воле провиденья,
Восходят, зреют и падут;
Другие им вослед идут…
Так наше ветреное племя
Растет, волнуется, кипит
И к гробу прадедов теснит.
Придет, придет и наше время,
И наши внуки в добрый час
Из мира вытеснят и нас!

XXXIX.

Покамест упивайтесь ею,
Сей легкой жизнию, друзья!
Ее ничтожность разумею
И мало к ней привязан я;
Для призраков закрыл я вежды;
Но отдаленные надежды
Тревожат сердце иногда:
Без неприметного следа
Мне было б грустно мир оставить.
Живу, пишу не для похвал;
Но я бы, кажется, желал
Печальный жребий свой прославить,
Чтоб обо мне, как верный друг,
Напомнил хоть единый звук.

И чье-нибудь он сердце тронет;
И, сохраненная судьбой,
Быть может, в Лете не потонет
Строфа, слагаемая мной;
Быть может (лестная надежда!),
Укажет будущий невежда
На мой прославленный портрет
И молвит: то-то был поэт!
Прими ж мои благодаренья,
Поклонник мирных аонид,
О ты, чья память сохранит
Мои летучие творенья,
Чья благосклонная рука
Потреплет лавры старика!

Глава третья

Elle était fille, élle etait amoureuse.

«Куда? Уж эти мне поэты!»
— Прощай, Онегин, мне пора.
«Я не держу тебя; но где ты
Свои проводишь вечера?»
— У Лариных. — «Вот это чудно.
Помилуй! и тебе не трудно
Там каждый вечер убивать?»
— Нимало. — «Не могу понять.
Отселе вижу, что такое:
Во-первых (слушай, прав ли я?),
Простая, русская семья,
К гостям усердие большое,
Варенье, вечный разговор
Про дождь, про лён, про скотный двор…»

— Я тут еще беды не вижу.
«Да скука, вот беда, мой друг».
— Я модный свет ваш ненавижу;
Милее мне домашний круг,
Где я могу… — «Опять эклога!
Да полно, милый, ради Бога.
Ну что ж? ты едешь: очень жаль.
Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль
Увидеть мне Филлиду эту,
Предмет и мыслей, и пера,
И слез, и рифм et cetera.
Представь меня». — «Ты шутишь». — «Нету».
— Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас
Они с охотой примут нас.

Поедем. —
Поскакали други,
Явились; им расточены
Порой тяжелые услуги
Гостеприимной старины.
Обряд известный угощенья:
Несут на блюдечках варенья,
На столик ставят вощаной
Кувшин с брусничною водой.
……………………………………

Источник статьи: http://mir-knig.com/read_238465-6

Они на масленице жирной любили русские блины

Кандидат фармацевтических наук Игорь Сокольский

В былые времена блины «изволила кушать» вся Москва — от последнего бедняка на Хитровом рынке до управляющего Москвой.

На масленице всё Елохово, вместе со всею народною Москвою, было пропитано масленичным духом. Поздравитель-вертопрах разлетелся к купцу с поздравлением:
— С широкой Масленицей! Блины изволили кушать?
Но встретил грозную отповедь:
— Уйди ты! Разве я не православный?

С. Н. Дурылин. В своём углу

В былые времена блины «изволила кушать» вся Москва — от последнего бедняка на Хитровом рынке до управляющего Москвой, коренного москвича, генерал-губернатора В. А. Долгорукова. Каждый год во время Масленицы давал он большой парадный обед с традиционными русскими блинами. Меню одного из таких обедов, имевшего быть в 1884 году, включало блины четырёх видов: «яичные, манные, красные и с припеком со снетками».

Следуя традиции,во всех домах крещёного люда России от четверга до субботы разносортные блины были непременным блюдом. Варвара Оленина, дочь президента Академии художеств А. Н. Оленина, писала: «У батюшки бывало до 17 разных сортов блинов, о которых теперь и понятия не имеют».

В многочисленных мемуарах упоминаются блины пшённые и овсяные, с яйцами и без оных, чисто гречневые, гречневые заварные пополам с пшеничной мукой, гречневые с припеком, гречневые с луком, грибами, творогом, блины пшеничные простые и кружевные, со взбитыми сливками, яйцами и луком, блины гурьевские и царские, а также морковные, картофельные, яблочные, миндальные, лимонные и кофейные. А любимая фрейлина императрицы Александры Фёдоровны А. О. Смирнова-Россет, рассказывая в своих мемуарах «предмету самого глубокого чувства», чиновнику посольства в Париже Н. Д. Киселёву, о разнообразии блинов, упоминает крупичатые розовые блины, которые делали со свёклой. «Пушкин съедал их 30 и после каждого блина — глоток воды и не испытывал ни малейшей тяжести в желудке».

Читайте так же:  Как закрывать целый перец в томате

Кушанье блинов иногда принимало характер гротеска, потрясая оказавшихся рядом впечатлительных иноземцев. Вот что случилось с клоуном Генри Пуркуа из цирка братьев Гинц в рассказе А. П. Чехова «Глупый француз»: «»Как, однако, много подают в русских ресторанах! — подумал француз, глядя, как сосед поливает свои блины горячим маслом. — Пять блинов! Разве один человек может съесть так много теста?»

Сосед между тем помазал блины икрой, разрезал все их на половинки и проглотил скорее, чем в пять минут.

— Челаэк! — обернулся он к половому. — Подай ещё порцию! Да что у вас за порции такие? Подай сразу штук десять или пятнадцать! Дай балыка. сёмги, что ли?

«Странно. — подумал Пуркуа, рассматривая соседа. — Съел пять кусков теста и ещё просит! Впрочем, такие феномены не составляют редкости. «

Половой поставил перед соседом гору блинов и две тарелки с балыком и сёмгой. Благообразный господин выпил рюмку водки, закусил сёмгой и принялся за блины. К великому удивлению Пуркуа, ел он их спеша, едва разжёвывая, как голодный.

Пуркуа поглядел вокруг себя и ужаснулся. Половые, толкаясь и налетая друг на друга, носили целые горы блинов. За столами сидели люди и поедали горы блинов, сёмгу, икру. с таким же аппетитом и бесстрашием, как и благообразный господин.

«О, страна чудес! —думал Пуркуа, выходя из ресторана. — Не только климат, но даже желудки делают у них чудеса! О, страна, чудная страна!»»

Попытка иноземцев соревноваться с русскими в умении поедать невероятное количество блинов иногда заканчивалась трагично. Так, герой повести Н. С. Лескова «Железная воля» немецкий инженер Гуго Пекторалис в ответ на утверждение, будто ему «больше отца Флавиана блинов не съесть», поспорил, что съест, и, вступив в соревнование, умер, объевшись этими самыми блинами. «»Неужли помер?»— вскричали все в один голос.

А отец Флавиан перекрестился, вздохнул и, прошептав «с нами Бог», подвинул к себе новую кучку горячих блинков», подтвердив тем самым истинность русских пословиц: «Блин не клин, брюха не расколет» и «Что русскому здорово, то немцу смерть».

Надо сказать, что и для самих русских любителей блинов чрезмерная любовь к ним кончалась печально и умереть можно было не от количества съеденного, а от одного только предвкушения, как это случилось с надворным советником Семёном Петровичем Подтыкиным в рассказе А. П. Чехова «О бренности». Подтыкин «сел за стол, покрыл свою грудь салфеткой и, сгорая нетерпением, стал ожидать того момента, когда начнут подавать блины.

Но вот, наконец, показалась кухарка с блинами. . Блины были поджаристые, пористые, пухлые, как плечо купеческой дочки. Подтыкин приятно улыбнулся, икнул от восторга и облил их горячим маслом. Засим, как бы разжигая свой аппетит и наслаждаясь предвкушением, он медленно, с расстановкой обмазал их икрой. Места, на которые не попала икра, он облил сметаной. Оставалось теперь только есть, не правда ли? Но нет. Подтыкин взглянул на дела рук своих и не удовлетворился. Подумав немного, он положил на блины самый жирный кусок сёмги, кильку и сардинку, потом уж, млея и задыхаясь, свернул оба блина в трубку, с чувством выпил рюмку водки, крякнул, раскрыл рот.

Но тут его хватил апоплексический удар».

Надеясь на то, что от чтения этих строк, равно как и от поедания блинов во время широкой Масленицы, с читателями ничего плохого не случится, хотим сообщить несколько рецептов блинов. С течением неумолимого времени они исчезли как из памяти ныне живущих людей, так и со страниц современных кулинарных книг.

Блины по старинным рецептам, заимствованным из книги «Образцовая кухня и практическая школа для домашнего хозяйства» 1892 года

Выдать: 6 стаканов гречневой муки, 15 стаканов молока, 10 золотников сухих дрожжей, 6 стаканов крупичатой муки, 15 яиц, 6 ложек растопленного масла.

6 стаканов гречневой муки хорошо размешайте с 3 стаканами воды или ещё лучше — молока, потом заварите 6-ю стаканами горячего молока и вновь мешайте как можно лучше. Когда эта опара остынет, прибавьте 10 золотников сухих дрожжей, разведённых в небольшом количестве молока, и поставьте в теплое место. За 1 — 1 ? часа до начала печения выбейте опару как можно лучше, подсыпьте 6 стаканов крупичатой муки, прибавьте 15 желтков, столько же взбитых белков, 6 ложек растопленного масла, ложку соли и 5 стаканов молока; дают подняться и пекут.

Выдать: ? фунта сливочного масла, 10 яиц, 1/4 стакана сахара, 1/4 фунта пшеничной муки, 4 капли масла померанцевых цветов, 3 стакана сливок.

Распускают 1/2 фунта сливочного масла; когда будет чуть тёплое, смешивают его с 10 желтками и с 1/4 стакана мелкого сахара и размешивают на холоду, пока получится нежная однообразная масса.

Читайте так же:  Карбонат с картошкой в духовке рецепт с фото

1/4 фунта муки смешивают с 1/2 бутылки хороших сливок, ставят на плиту и, не переставая, мешают, пока образуется однообразное тесто, густое как обыкновенное блинное; тогда снимают с плиты и мешают на холоду, пока остынет; приготовленное таким образом тесто смешивают с массой из масла и желтков, прибавляют 4 капли масла померанцевых цветов и стакан хорошо взбитых густых свежих сливок, хорошо размешивают и пекут блины на не очень сильном огне; так как они очень нежны, то их не снимают со сковороды, а опрокидывают сковороду на тарелку и каждый блин, посыпав сахаром, смазывают каким-либо горячим сиропом. Украшают сверху вареньем и подают.

Выдать: 3 фунта пшеничной муки, 15 яиц, 1 фунт масла, 1 стакан кислого молока.

3 фунта пшеничной муки, 15 желтков и 1 фунт масла хорошо размешать, разбавить кислым молоком до густоты сметаны, положить 15 взбитых белков, посолить, осторожно перемешать и печь.

Выдать: 3 стакана молока, 1 стакан манных круп, 2 ложки масла, 3/4 фунта пшеничной муки, 4 яйца, 1 ложку сахара.

Приготовить манную кашу из 1 стакана молока и 3/4 стакана манных круп с 2 ложками масла; 3/4 фунта муки разболтать с 2 стаканами молока, прибавить сюда манную кашу, посолить, вбить 2 желтка, потом прибавить сахара и 4 взбитых белка и печь как обыкновенные блины. Отдельно подают сахар, варенье и сливки.

Выдать: 10 кисло-сладких яблок, 4 фунта пшеничной муки, 10 золотников сухих дрожжей, 10 яиц, сливок.

Из десятка кисло-сладких яблок приготовить пюре, для чего яблоки надо испечь в духовой печи. Из 2 фунтов пшеничной муки сделать опару на молоке; когда остынет, прибавить сухих дрожжей, разведённых в небольшом количестве молока, и поставить в тёплое место, чтобы поднялась. Когда поднимется, прибавить яблочное пюре, ещё 2 фунта муки, 10 желтков и 10 взбитых белков; хорошо выбить, развести сливками до густоты обыкновенных блинов, дать подойти ещё раз и печь.

Примечание: допустимо считать, что 1 русский фунт = 400 г, золотник = 4,0 г.

Блины по рецепту из «Книги о вкусной и здоровой пище» (1939 г.)

На 1 кг пшеничной муки — 4—5 стаканов молока, 3 ст. л. масла, 2 яйца, 2 ст. л. сахару, ? ч. л. соли, 40 г дрожжей.

Поставить опару, для этого влить в кастрюлю 2 стакана тёплой воды, развести дрожжи, всыпать 500 г муки, размешать до гладкости, накрыть и поставить в тёплое место примерно на час. Когда опара подойдёт, прибавить соль, сахар, сырые яйца, растопленное коровье или растительное масло, всыпать в опару ещё 500 г муки и хорошенько размешать её. Затем развести тесто горячим молоком, вливая его постепенно по одному стакану, каждый раз вымешивая тесто. Посуду с тестом накрыть и поставить в тёплое место. Когда тесто поднимется, надо его размешать, чтоб оно осело, снова поставить в тёплое место, дать подняться и ещё раз опустить.

Начинать печь блины следует после подъёма теста. Хорошие блины получаются только тогда, когда тесто подошло не менее двух-трёх раз.

Чтобы получить более сухие блины, тесто нужно готовить наполовину из гречневой муки. Опару ставить на пшеничной муке, добавив столовую ложку гречневой. Остальную гречневую муку добавить после подъёма опары вместе со сдобой (яйцами, маслом и пр.). Тесто и в этом случае следует разводить горячим молоком.

На стол к блинам можно подавать разогретое сливочное, топлёное или растительное масло, сметану, селёдку, балык, кильки, анчоусы, лососину, сёмгу, кету, икру разных сортов.

• Разнообразить вкус блинов можно, изменяя состав муки. Например, взять две части муки высшего сорта и одну часть муки второго сорта, отличающейся более грубым помолом. Подобное сочетание позволит испечь очень нежные и воздушные блины. Пшеничную муку можно смешивать с ржаной, овсяной, гречневой, кукурузной мукой.

• Муку обязательно надо просеять не столько для удаления комков и примесей, сколько для того, чтобы тесто поднялось быстрее, а блины получились пышными.

• Настоящие русские блины готовят на дрожжах.

• Ставя опару, надо не муку сыпать в воду или молоко, а, наоборот, размешивая постепенно вливать в муку жидкость.

• Сухие и замороженные в морозильной камере дрожжи распустятся быстрее, если засыпать их сахарным песком.

• Для того чтобы блины получились ноздреватые, в тесто нужно добавить столовую ложку водки или коньяка.

• Блины не подгорят, если в приготовленное тесто влить растительное масло, хорошо перемешать и печь блины на сковородке с антипригарным покрытием, не смазывая её маслом.

Источник статьи: http://m.nkj.ru/archive/articles/23752/